Аннотация результатов, полученных в 2024 году
В последний год проекта были дополнены, расширены и скорректированы эксприменты, проводившиеся в предыдущие года: заменены методики экспериментального контроля, добавлены объективные (физиологические) методы, увеличена выборка и использованы более более совершенные и мощные методы анализа данных. Полученные результаты в целом подтверждают выводы, сделанные в предыдущие годы, о (потенциально) множественных ресурсах рабочей памяти, обеспечивающих разные её структуры: общих ресурсах, «питающих» фокус внимания, и доменно-специфических, проявляющихся в активированной части долговременной памяти. В частности для времени реакции были получены явные эффекты валентности в вербальной задаче, но при этом не было обнаружено эффектов для зрительной задачи, что наиболее чётко прослеживалось в смешанных линейных моделях, котрые контролируют индивидуальные различия в общей скорости работы, вербальных и зрительных способностях и индивидуальных предпочтениях. Стоит подчеркнуть, что эти результаты были получены на более чем достаточной для использовавшегося экспериментального дизайна выборке и при контроле часто игнорируемых источников смешений. При этом для точности ответов соответствующих взаимодействий не наблюдалось, как и свидетельств точностно-скоростного обмена. Экспоненциально-гауссовская модель показала, что позитивные стимулы в принципе обрабатываются быстрее, что подразумевает глобальное предпочтение позитивных стимулов на бессознательном уровне. Эффект, котрый часто скрыт длинными правыми хвостами распределения ВР. ТОС говорит нам о более высокой чувствительности испытуемых к негативным стимулам, а также, что обработка зрительной информации в этом смысле проходит эффективнее вербальной. При этом, работая с негативными стимулами, испытуемые были более осторожны (использовали более консервативный критерий принятия решения). С нашей точки зрения меньшая эффективность обработки негативныз слов может быть вызвана дополнительным усилием на подавление негативных ассоциций, а также являться следствием известного искажения внимания в лучшего кодирования позитивной информации. Отсутствие же подобных эффектов в зрительной модальности может быть следствием их разной структурной организации и ресурсного обеспечения. При этом нужно отметить, что, хотя мы и говорим о зрительно-пространственной РП, но вечь идёт всё же, о морфологически и функционально разных системах (системы «что?» и «где?») Наши результаты хорошо согласуются с, вероятно, единственной сформулированной теорией взаимодействия эмоций и познания — теорией двойной конкуренции Пессоа. Эта теория предлагает два механизма конкуренции ресурсов для эмоциональных стимулов. Первый механизм конкуренции — это механизм сенсорной конкуренции, который заставляет эмоциональные стимулы обрабатываться перцептивно более эффективно, чем нейтральные стимулы. Второй механизм конкуренции — это механизм, посредством которого угрожающие стимулы отвлекают ресурсы внимания от исполнительных задач, таких как обновление РП, тем самым затрудняя выполнение задач контроля/производительности РП. Таким образом, в задаче на РП будет наблюдаться более быстрая обработка положительных стимулов и более медленная обработка, когда задействованы отрицательные стимулы И задача является требовательной к контролю внимания. Существует также дополнительный эффект более консервативной обработки вербальных отрицательных стимулов, что может быть связано с общей тенденцией избегать присутствия негативного содержания в сознании у популяций без аффективных расстройств. Таким образом, существует тенденция, что отрицательные эмоции связаны с более осторожной, неохотной обработкой, когда задействован сознательный контроль. Это верно в нашем случае, поскольку пробы с присутствующим целевым стимулом могут включать больше сознательного понимания (воспоминания), а вербальная РП сильнее связана с сознательной концептуальной обработкой. Если количество удерживаемых элементов (чисел, слов, высказываний) не превышает «нового магического числа 4», то используются общие ресурсы. Если количество удерживаемых элементов больше четырех, то для их сохранения привлекаются специфически вербальные ресурсы. Общие ресурсы разделяются между вербальной и зрительной РП. Специфические вербальные ресурсы используют механизмы скрытой артикуляции («проговаривание») и, очевидно, не могут быть разделены между вербальной и зрительной РП. Как видно из представленных данных, Эти выводы находят своё подтверждение также и с точки зрения анализа объективного психофизиологического показателя (размер зрачка). Если в вербальной РП удерживается не более четырех элементов, то изменения размера зрачка по сравнению с базовым уровнем не отличаются для зрительной и вербальной нагрузки. Если в вербальной РП удерживается более четырех элементов, то при вербальной нагрузке наблюдается значимый прирост размера зрачка. Это говорит о том, что в этой ситуации возникает конфликт артикуляторной нагрузочной задачи и специфически-вербальных механизмов хранения. В целом, тот же вывод можно сделать, анализируя эффекты нагрузочных задач на размер зрачка при предъявлении отдельных элементов внутри каждого набора. Также было обнаружено, что в наборах с объемом более четырех элементов, предъявление первого элемента тоже сопровождается непропорционально большим увеличением когнитивной нагрузки в условии с вербальной нагрузочной задачей. Мы предполагаем, что этот эффект связан с метакогнитивной переработкой, так как в нашем эксперименте использовалась предсказуемая последовательность экспериментальных условий и испытуемые могли оценить, насколько сложно им будет удерживать в памяти предъявляемый набор элементов. То есть, при показе первого элемента они прибегали к использованию некоторой мнемической стратегии, которая позволяла им оптимизировать хранении информации в перспективе. Например, испытуемые могли «планировать», что часть информации они «выгрузят» в артикуляторную петлю, а часть будут удерживать в фокусе внимания. Если это так, то можно сделать вывод, что зрительные когнитивные ресурсы используются для частичного хранения и переработки информации, а вербальные – для частичного хранения информации и реализации метакогнитивных управляющих действий в РП. Проверить последнее предположении можно, например, потворив наш эксперимент со случайным предъявлением экспериментальных условий: в этом случае предсказание сложности хранения будет невозможно, и систематическое использование метакогнитивных стратегий станет бессмысленным, аследовательно и эффект роста когнитивного усилия при предъявлении первого элемента «больших» наборов должен будет исчезнуть.