Чаще всего ученые утверждают, что непринятие обществом научных достижений — результат недостатка знаний. Социологи называют это «мифом о модели дефицита». Люди могут понимать научные основы проблем, но недоверие возникает тогда, когда они считают научный ответ неприемлемым, потому что он противоречит их ценностям, представлениям о норме или другим факторам, лежащим в основе прочных, но часто не связанных с наукой убеждений. Более того, у разных людей разные ожидания от науки, а значит, разная степень доверия.
Уверенность в том, что ученые действуют в общественных интересах, повышает доверие к науке. Но чтобы поддерживать доверие общества, ученые должны хорошо распоряжаться не только исследовательскими ресурсами, но и следовать этическим стандартам, генерировать знания, обладающие реальной пользой. Поведение ученых, культура исследований и этика науки имеют особое значение в формировании доверия к ученым по вопросам новых технологий, когда их риски и преимущества не совсем понятны.
Пандемия COVID-19 обострила эти и другие серьезные вопросы. Меньше чем за год ученые разработали вакцины. Грандиозный скачок науки сопровождался углублением кризиса общественного доверия, а также формированием новых подходов к этике исследований, что привело к дискуссиям о «новой норме» в науке. На это мгновенно отреагировали ведущие издания. Science, Nature, Lancet, JAMA, NEMJ и BMJ последние два года публикуют точки зрения ученых на социальные проблемы науки и исследовательской этики в условиях COVID-19. Ученые обеспокоены вопросом, почему победа науки в традиционных и понятных сферах не стала условием безоговорочного доверия к ней. Вряд ли есть единственно верный ответ.
Как известно, одним из важных элементов рациональной медицины Гиппократа был навык на основании видимых проявлений болезни правильно определить ее невидимые причины. Что, если и нам умозрительно заглянуть внутрь науки? Наука в пандемию многое пережила впервые. Сами ученые не ко всему оказались готовы. Прежде всего это контраст между стремительными темпами разработки и испытания вакцин от коронавируса и первой со времен Второй мировой войны остановкой или замедлением научных исследований, с ним не связанных. Этот контраст запустил цепочку реакций. Количество статей и препринтов о COVID-19 увеличилось примерно с 5 тыс. в первые месяцы пандемии до 150 тыс. или более к концу 2020 года. Публикации исследований в других областях, многие из которых пришлось приостановить, затруднены. Смена приоритетов в финансировании науки оказала значительное влияние на содержание работ, поставила вопрос об автономии научного сообщества и необходимости его самоопределения в новых условиях.
Однако видимая скорость науки связана не только с фактом быстрого получения данных о новом коронавирусе, но и с комплексом более ранних разработок. Что, если бы в прошлом часть этих исследований также была приостановлена, как это случилось сейчас? Смогли бы ученые так быстро найти решения для борьбы с ковидом? Очевидно, что финансирование науки должно быть последовательным и системным, обеспечивая целостность исследовательской практики, а также учитывать риски, вызовы и приоритетные задачи научной политики.
Исторически базовым допущением, необходимым для развития науки, была свобода от нечестности, предвзятости и искажений в исследованиях. Возможно, поэтому все существующие этические руководства стали результатом кризисов в науке, после которых ученые и общество стремились минимизировать риск их повторения. Нюрнбергский кодекс изобличил врачей-нацистов, Belmont report — жестокость исследований сифилиса с участием афроамериканцев в США, Хельсинская декларация ориентировалась на защиту участников испытаний. История науки хранит и другие примеры, когда на фоне трансформаций исследовательской практики научное сообщество, используя механизмы саморегуляции, инициировало обновление этики исследований.
В США в период с 1944 по 1958 федеральное финансирование научных исследований NIH (национальный институт здравоохранения) выросло с $1 млн до $1 млрд. Это повлияло на условия работы ученых. Уже в 1965 директор NIH заявил о необходимости четкого определения отличий клинических исследований от клинической практики. Он инициировал внедрение исследовательской этики в публичную политику фонда, чтобы защитить его интересы, а участников исследований от физического и морального вреда без значительного ограничения исследователей. В тот момент руководства по исследовательской этике не существовало, но уже через год вышел приказ, согласно которому учреждения, претендующие на финансирование, должны были проводить этическую экспертизу исследований.
Год науки и технологий совпал с кризисом пандемии, когда мы увидели, что в обществе сформировалась потребность не только понимать науку, но и повышать доверие к ней. Возможно, общество в этот сложный период всё же готово, и ученым и организаторам науки следует обратить внимание не только на результаты, но и на этику. Этика исследований, как и принципы научного доказательства, ценны своей строгостью, но искусственное превращение исследовательской этики в башню из слоновой кости или ее игнорирование мешает науке реагировать на новые вызовы, эффективно взаимодействовать с обществом.
Имеющиеся этические руководства содержат важные принципы, но они уязвимы из-за сложностей интерпретации и применения в конкретных условиях. Они должны и могут соответствовать уровню развития науки. На практике этика, как и демократия, не строится по трафаретам. В зависимости от истории, традиций и культурных особенностей научное сообщество конкретного государства может определять методы и формы реализации этических принципов, которые соответствуют национальной специфике исследовательской деятельности и интересам государства.
Первый шаг сделан. В год науки и технологий Российский научный фонд инициировал обновление этической политики, консолидируя усилия сообщества вокруг фундаментальных ценностей науки. Проделанная работа помогла выявить запрос ученых на разработку стандартов исследовательской практики. Вызовы «новой нормы» требуют создания национальной индустрии исследовательской этики, включающей новые формы диалога с обществом и механизмы трансляции не только достижений, но и ценностей науки в интересах устойчивого развития.
